Во время пугачевского восстания проправительственная пресса соревновалась в том, кто похлеще его обзовет. Одни именовали его самозванцем, другие — лжегосударем. Вероятно, в приступе верноподданических чувств в одной из реляций его обозвали так, что автор этого определения чуть было не загремел на каторгу. Как же был охарактеризован Пугачев?
Лжесамозванцем, что было логически эквивалентно признанию его истинным
государем.