Эрих Голлербах так пишет о лицейском круге Пушкина: "Здесь литературу чувствуют, как погоду... Хрипнут голоса в споре, но прополоснутые холодной водой кастальского ключа — свежеют вновь. Слегка горчит [пропуск] сальцем аттическая соль лицейских бесед, но всё искупает пляска ямбов, улыбка Делии или Адели и крепкий поцелуй в губы, омытые влагой вдовы Клико." Чьим же сальцем горчила аттическая соль лицеистов?
Барковским.
Кому же, как не Баркову, быть тогда символом нецензурщины и сальностей.