Наверняка в своей жизни вы встречались с официальными документами на русском языке, написанными юристами, и удивлялись, до чего же они довели великий и могучий.
Англоязычные юристы обращаются со своим языком едва ли милосерднее, и документы составленные ими изобилуют тавтологией, как-то: "cease and desist" (перестать и прекратить — здесь и далее, перевод Бостонских чайников), "last will and testament" (последнее желание и завещание), "for all intents and purposes" (для всех преследуемых целей и желаемых результатов), и т.д. В чем же истинные и правдивые причины и истоки такой страсти и любви к повторению и тавтологии?
На нескольких исторических этапах англичане и их юристы
стояли перед выбором между двумя языками: сначала — между
языком кельтов и языком их англосаксонских завоевателей,
позднее — между английским языком и латынью, еще позднее —
между английским и французским языками. Юристы начали
пользоваться парами слов — по слову из каждого языка. Это
тавтологическое удвоение применялось иногда для ясности,
иногда — чтобы подчеркнуть смысл, а иногда — просто оттого,
что такова была мода. Удвоение стало традицией в юридическом
языке/жаргоне и сохранялось долго после исчезновения его
практической роли.