Некий человек, имени которого мы не будем у вас спрашивать, перевел французскую эпиграмму. В этом переводе мы можем услышать имя литератора, однажды — по его собственным словам — повстречавшего вышеупомянутого переводчика. А еще в этом переводе фигурирует разговорчивый (как это ни странно) персонаж, которому не хватает буквально очень немногого, чтобы уподобиться некоему идеологу. Этому последнему довелось в течение жизни дважды лишиться одного очень значительного титула, несмотря на всю свою элоквенцию. Назовите этого литератора и этого идеолога.
Булат Окуджава и Иоанн Златоуст.
Известно стихотворение Пушкина (1):
"Все мое", — сказало злато,
"Все мое", — сказал булат.
...
На самом деле это — перевод анонимной французской эпиграммы. И в этом переводе мы слышим слово "булат", т.е. имя Булата Окуджавы, который, по его словам, однажды повстречался с Пушкиным (2):
И вдруг замечаю: у самых арбатских ворот
извозчик стоит, Александр Сергеич прогуливается...
...
Другой "разговорчивый" персонаж стихотворения Пушкина — "злато", которому не хватает немногого (трех БУКВ, или — если угодно — самих "уст") для того, чтобы уподобиться — с точки зрения прозвища — Иоанну Златоусту, видному идеологу восточного христианства (3). Этот Иоанн был дважды при жизни низложен с престола константинопольского патриарха (а "патриарх", как известно (4), — это высший титул главы одной из христианских церквей). И не помогло Златоусту все его красноречие, то есть элоквенция (5) ...