Один приближенный Николая II задолго до нацистов хотел решить еврейский вопрос так: принудить треть евреев к эмиграции, другую треть — к ассимиляции и последнюю — к вымиранию. К счастью, его планам не суждено было осуществиться, причем он сумел почти точно предсказать конец собственной карьеры: "Я сижу на пороховой бочке и взорвусь вместе с ней". Как звали этого николаевского приближенного?