Писатель Борис Лесняк в конце 30-х попал на Лубянку и был там, в частности, спрошен о том, зачем он в 20-е годы скрывал свое непролетарское происхождение. Он ответил всего одной строчкой из всем знакомой песни — безыдейного "хита" тех времен, который, однако, пел известнейший артист во вполне идейном фильме. А что это была за строчка, если в ней повествовалось о неких юных птицах?
"Цыпленки тоже хочут жить!"
Песню эту пел Михаил Жаров в кинотрилогии о Максиме.