Вспоминая о графе Ростопчине, московском главнокомандующем в 1812 году, Петр Андреевич Вяземский сравнивает его с одним малоазиатским греком.
Хотя, по идее, не должен был бы. Как звали этого грека?
Герострат.
Как Герострат сжег храм Артемиды, так при Ростопчине сгорела Москва.
Хотя, по идее, Ростопчина с Геростратом сравнивать было нельзя, ибо Герострата следовало забыть.