Впечатлительного Эйзенштейна поразило прозвище, данное ЕЙ французами, безусловно знавшими предмет. Комментируя это прозвище, он писал: "Я не уверен в том, что я сразу же ухватил всю неслыханность точности и "обобщенности" этого словесного иносказания, так беспощадно обрисовывающего вечную голодность покинутой самки. Трудно колоритнее обрисовать зияющую и вечно жадную дыру у низа..." Назовите ЕЕ.
гильотина.
а прозвище, соответственно — la veuve, "вдова", а в дыру у низа осужденный просовывал голову.