Федор Тютчев:
Кто без тоски внимал из нас,
Среди всемирного молчанья,
Глухие времени стенанья,
Пророчески-прощальный глас!
Петр Вяземский:
И сколько диких дум, бессмысленных, несвязных,
Чудовищных картин, видений безобразных, —
То вынырнув из тьмы, то погружаясь в тьму, —
Мерещится глазам и грезится уму!
Перед вами строфы из стихотворений, посвященных ЕЙ. По мнению Ирины Сурат, для еще одного поэта ОНА — только точка, от которой начинается плавание. Назовите этого поэта.
Мандельштам.
ОНА — бессонница. Именно так называются стихи Тютчева и Вяземского, из которых взяты розданные строфы. У Осипа Мандельштама есть стихотворение, начинающееся так: "Бессонница. Гомер. Тугие паруса. / Я список кораблей прочел до середины: / Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный, / Что над Элладою когда-то поднялся." Ирина Сурат считает, что в бессоннице для Мандельштама нет ничего томительного, мучительного — это только точка, от которой начинается странствие. Поэт не погружается в бессонницу, а отталкивается от нее, использует ее как счастливую возможность через греческий текст выйти в поэтическое плавание, в открытый мир европейской истории и культуры.