П.И.Мельников-Печерский в своей волжской дилогии неоднократно упоминает, что девушки вышивают тот или иной бытовой или церковный предмет шерстями и синелями. Словарь Ожегова определяет "синель" как шнурок с бархатистым ворсом. А вот почему он так называется, ведь не одним же синим цветом вышивали поволжские красавицы в лесах и на горах?
Слово "синель" — не русского, а французского происхождения. Поскольку
визуально пушистый шнурок напоминал гусеницу, так его и назвали —
"chenille". Следует отметить, что у этого вопроса есть и второй план.
"Синий" для носителей русского языка того времени — не цвет, а свойство
того или иного цвета блестеть, переливаться. Однокоренным словом к
"синий" является "сиять". То, что мы сейчас называем синим, тогда
определяли как голубое, цвет сизого голубиного крыла. Таким образом,
"синели" для модниц того времени — почти то же, что для современных
люрекс. И писатель как бы специально подчеркивает это различие: "шерсти"
(то есть шерстяные нитки), в отличие от "синелей", не блестят. Пример
того же языкового анахронизма мы находим и у Пушкина. В "Капитанской
дочке" Петруша Гринев, приехав в Оренбуржскую крепость, обнаруживает
старого инвалида, который, сидя на столе, пришивает синюю заплату на
зеленое сукно. Пушкин имел в виду то, что новая шерстяная ткань —
блестящая, в отличие от старой — вытертой, матовой. Зеленым же было как
новое сукно, так и вся старая шинель — еще павловская, наверное.